Редактор подтверждает, что слышал.
— На другое утро после его ареста я поехал в «Гробницу», чтобы присутствовать на допросе у местного судьи. Когда я проходил через личный кабинет судьи и будто ненароком обвел взглядом комнату, чтоб ознакомиться с местом действия, — как это вошло у нас в привычку, — я приметил в одном углу… дорожную сумку.
И что же я увидел на той дорожной сумке? Верьте мне или не верьте — зеленого попугая на жердочке, в натуральную величину.
— Эта сумка с изображением зеленого попугая на жердочке, — сказал я, — принадлежит одному английскому еврею, Аарону Мешеку, и никому другому — ни живому, ни мертвому!
Поверьте моему слову, нью-йоркские полицейские чины так и раскрыли рты от изумления.
— Откуда вы это узнали? — говорят они.
— Еще бы мне не узнать зеленого попугая, — говорю я, — когда там у нас эта птица такого мне задала жару. Я всю страну исколесил в погоне за ней.
— И сумка была в самом деле Мешека? — спросили мы покорно.
— А как же! Конечно, его! Мешек сидел в это самое время в этой самой «Гробнице», по другому обвинению. Мало того. Как выяснилось, в его сумке в этот самый момент лежали кое-какие документы, имевшие касательство к мошенничеству, за которое я тогда безуспешно пытался его арестовать, да, в этой самой… сумке с попугаем!
Такие вот необычайные совпадения и вот такие ловкие приемы составляют особенность этой важной разновидности служения обществу. И в практике эти приемы постоянно совершенствуются, изощряются — поскольку они должны постоянно приноравливаться к самым разным обстоятельствам, противополагая себя все новым ухищрениям, какие только может придумать извращенная изобретательность.